Жизнь
Самая желанная невеста Ориата
Мервейл была изысканно красива — стройная, грациозная, приветливая, предмет зависти всех придворных дам Ориата. Внимание, которое она получала, было под стать её положению: в неё влюбился Дарессо — прославленный фехтовальщик, известный ловелас и удачливый искатель сокровищ. Их роман был вихрем, о котором шептались по всему городу.◆Изысканно красивая, стройная, грациозная и приветливая, прекрасная Мервейл была предметом зависти всех придворных дам. Самой желанной было под стать привлечь внимание Дарессо — прославленного фехтовальщика, известного ловеласа и удачливого искателя сокровищ. Их роман был вихрем, о котором шептались куртизанки. Дарессо сделал предложение через две недели после первой встречи — на одном колене, в городском саду, на рассвете, как велел обычай. В залог помолвки он отдал самое дорогое, что у него было, — «Звезду Рэкласта». Это было ослепительное рубиновое колье: камень почти с детский кулак висел на плетёной нити чистого золота, перевитой лентой молочного жемчуга. Поговаривали, что камень Дарессо нашёл в недавнем походе вглубь диких джунглей Рэкласта — походе, стоившем жизни нескольким людям. Каким бы ни было его происхождение, Мервейл приняла подарок с радостью и застегнула колье на своей нежной шее. Казалось, сияющий камень светился у неё на груди собственным светом. Это был счастливейший её миг: дальше всё пошло не так.«Мервейл, описание в бестиарии»
Дарессо встретил её на трибунах Великой арены Теополиса — и сам рассказывал об
этом дне как о переломе всей своей жизни.◆Я опустился на песок Великой Арены в ожидании последнего удара. Поднял глаза, чтобы встретить взглядом свою смерть, но вместо этого увидел чудо. Мервейл. Её прекрасные глаза смотрели на меня. Наши взгляды встретились. Тогда я перехватил руку противника и убил врага его собственным кинжалом.
Раньше схватка была лишь вопросом выживания. Животный инстинкт твердил: «убей или убьют тебя». Но теперь смыслом сражения стало нечто иное. Любовь.
Я опустился на песок Великой Арены в ожидании последнего удара. Поднял глаза, чтобы встретить взглядом свою смерть, но вместо этого увидел чудо. Мервейл. Её прекрасные глаза смотрели на меня. Наши взгляды встретились. Тогда я перехватил руку противника и убил врага его собственным кинжалом.
Раньше схватка была лишь вопросом выживания. Животный инстинкт твердил: «убей или убьют тебя». Но теперь смыслом сражения стало нечто иное. Любовь.
— Дарессо
Ради неё он и забрал корону Венценосца Мечей: победив гиганта, который был
быстрее и сильнее, он не стал кланяться публике, а опустился на песок и попросил
её руки.◆Прошлый Венценосец Мечей был настоящим гигантом. По скорости и силе мне было до него далеко. Казалось, одолеть его невозможно. Но один лишь взгляд на мою госпожу Мервейл - и я понял: выбора нет. Я просто не мог погибнуть в этот день.
Я бил так, что каждый раз враг содрогался. Вкладывал в удары всю свою силу, хотя руки ныли от напряжения. В то же время я наблюдал за его лицом, ждал хотя бы тени сомнения. Так прошел час. Наконец, мой противник замешкался. Я был опустошен и умирал от боли, но ринулся вперед, под дрогнувшую руку врага. И перерубил великану горло.
Я не смог даже поклониться публике, потому что рухнул на песок. Но я нашел глазами мою госпожу Мервейл и крикнул, что прошу ее стать моей женой. С того самого дня я ношу Венец Мечей на голове и кольцо вечной любви на пальце.
«Звезда Рэкласта»
Предложение Дарессо сделал через две недели после первой встречи — на рассвете, в городском саду, на одном колене, как велел обычай. В залог помолвки он отдал самое дорогое, что у него было: «Звезду Рэкласта». Рубиновое колье с камнем размером почти с детский кулак висело на плетёной золотой нити, перевитой лентой молочного жемчуга. Поговаривали, что камень Дарессо привёз из похода в дикие джунгли Рэкласта — похода, стоившего жизни нескольким людям.◆Изысканно красивая, стройная, грациозная и приветливая, прекрасная Мервейл была предметом зависти всех придворных дам. Самой желанной было под стать привлечь внимание Дарессо — прославленного фехтовальщика, известного ловеласа и удачливого искателя сокровищ. Их роман был вихрем, о котором шептались куртизанки. Дарессо сделал предложение через две недели после первой встречи — на одном колене, в городском саду, на рассвете, как велел обычай. В залог помолвки он отдал самое дорогое, что у него было, — «Звезду Рэкласта». Это было ослепительное рубиновое колье: камень почти с детский кулак висел на плетёной нити чистого золота, перевитой лентой молочного жемчуга. Поговаривали, что камень Дарессо нашёл в недавнем походе вглубь диких джунглей Рэкласта — походе, стоившем жизни нескольким людям. Каким бы ни было его происхождение, Мервейл приняла подарок с радостью и застегнула колье на своей нежной шее. Казалось, сияющий камень светился у неё на груди собственным светом. Это был счастливейший её миг: дальше всё пошло не так.«Мервейл, описание в бестиарии»
Чем этот камень был на самом деле, не знал и сам Дарессо.◆Ах, Звезда Рэкласта. Дарессо преподнёс это ожерелье Мервейл как знак своей любви, и её голос стал мелодичен и приятен для уха. Знал бы он, что оно превратит её разум и тело в нечто по-настоящему гротескное, в конце концов обратив её в омерзительную сирену – и тогда Дарессо покинул её, и она скорбела о потерянной любви, и скармливала моряков своему потомству.Кадиро Перандус
Ах, Звезда Рэкласта. Дарессо преподнёс это ожерелье Мервейл как знак своей любви, и её голос стал мелодичен и приятен для уха. Знал бы он, что оно превратит её разум и тело в нечто по-настоящему гротескное, в конце концов обратив её в омерзительную сирену.
— Кадиро Перандус◆Ах, Звезда Рэкласта. Дарессо преподнёс это ожерелье Мервейл как знак своей любви, и её голос стал мелодичен и приятен для уха. Знал бы он, что оно превратит её разум и тело в нечто по-настоящему гротескное, в конце концов обратив её в омерзительную сирену – и тогда Дарессо покинул её, и она скорбела о потерянной любви, и скармливала моряков своему потомству.Кадиро Перандус
В колье был вставлен осквернённый Камень Добродетели, вынутый из горла Калисы Маас, примадонны Сарна и лучшей оперной певицы Рэкласта. Вместе с камнем к Мервейл перешёл и её голос.◆Весьма элегантная пара перчаток. Благодать Калисы, если я не ошибаюсь. Калиса Маас, примадонна Сарна, была лучшей оперной певицей во всём Рэкласте, отчасти из-за осквернённого камня, вживлённого ей в горло. Этот же самый камень был позже инкрустирован в Звезду Рэкласта – ожерелье, превратившее Мервейл в монстра.Кадиро Перандус
Свадьбу сыграли пышно: Мервейл называли самым прекрасным видением, какое когда-либо проходило по проходу базилики, а шлейф её платья несли шесть человек.2В дни после пышной свадьбы Мервейл видели по всему городу: казалось, она плывёт на облаке счастья — так трудно было прочесть её безмятежное выражение лица. Она ходила из дома на рынок и в театр, и колье всегда было у неё на шее, чтобы его видели все. Казалось бы, кто так гордится вещью, охотно даст её потрогать другим, — но не Мервейл. Первый тревожный знак был на приёме, когда одна из подруг протянула руку погладить манящий камень. Пальцы едва коснулись его, как Мервейл вскрикнула и вцепилась подруге в лицо. Кто-то из гостей божился, что звук был скорее шипением, чем криком, но об ужасе нанесённых ран не спорил никто. Девушка потеряла глаз и ещё легко отделалась, сохранив зрение вообще.«Мервейл, описание в бестиарии»Будем надеяться, что она ушла в море без этой вещицы!«Свадебное платье Мервейл»
Голос, который стоил рассудка
Как только он застегнул эту частицу Рэкласта на шее возлюбленной, Мервейл начала петь. Пишут, что её сладкозвучный голос заполнял любой зал Ориата и согревал самые холодные сердца.
Но вскоре она начала меняться. Разум девы помутился, а тело исказилось. В песнях осталась сладость, но она отнимала рассудок.
— Капитан Фейргрейвс◆Если верить ученым книжкам, Дарессо Отважный преподнес это ожерелье Мервейл, как подарок на помолвку. Как только он застегнул эту частицу Рэкласта на шее возлюбленной, Мервейл начала петь. Пишут, что ее сладкозвучный голос заполнял любой зал Ориата и согревал самые холодные сердца.
Но вскоре она начала меняться. Разум девы помутился, а тело исказилось. В песнях осталась сладость, но она отнимала рассудок. Я кое-что понимаю в дремлющих силах Рэкласта и полагаю, что голос сирены исходит из ожерелья Мервейл.Капитан Фейргрейвс
Первый тревожный знак увидели на приёме: подруга потянулась погладить камень, едва коснулась его — и Мервейл с криком вцепилась ей в лицо. Гости спорили, крик это был или шипение, но сходились в одном: женщина потеряла глаз и чудом не ослепла.◆В дни после пышной свадьбы Мервейл видели по всему городу: казалось, она плывёт на облаке счастья — так трудно было прочесть её безмятежное выражение лица. Она ходила из дома на рынок и в театр, и колье всегда было у неё на шее, чтобы его видели все. Казалось бы, кто так гордится вещью, охотно даст её потрогать другим, — но не Мервейл. Первый тревожный знак был на приёме, когда одна из подруг протянула руку погладить манящий камень. Пальцы едва коснулись его, как Мервейл вскрикнула и вцепилась подруге в лицо. Кто-то из гостей божился, что звук был скорее шипением, чем криком, но об ужасе нанесённых ран не спорил никто. Девушка потеряла глаз и ещё легко отделалась, сохранив зрение вообще.«Мервейл, описание в бестиарии»
Дальше было хуже. Мервейл уходила из дома по ночам и возвращалась под утро
растрёпанной и дурно пахнущей; однажды Дарессо проснулся и нашёл её рядом —
холодной как смерть, с кожей, покрытой мерзкой слизью, и с водорослями в волосах,
хотя до моря от города было далеко, вниз по обрывистым скалам. Она не снимала
колье, сжимала камень в кулаке, полировала его и злобно смотрела на каждого, кто
бросал взгляд в её сторону.◆Дарессо, разумеется, был в ужасе от поступка невесты, но её ярость на приёме была лишь знаком того, что будет дальше. Она начала уходить из постели по ночам, бесцельно бродила по чёрным улицам и возвращалась растрёпанной и дурно пахнущей. Однажды муж проснулся и нашёл её рядом — нагую, холодную как сама смерть, с кожей, покрытой какой-то мерзкой слизью. Говорили даже, что в волосах у неё запутались водоросли, но это ведь неправда? До моря от города было далеко — вниз, под обрывистые скалы.
Чем страннее и тревожнее вела себя Мервейл, тем сильнее она привязывалась к колье. Она не снимала его, сжимала камень в кулаке, полировала его и злобно смотрела на каждого, кто бросал взгляд в её сторону. То, что испортило ей разум, взялось и за тело: прежде грациозная, она теперь шаркала, как старуха. Она забросила изящные наряды, которые прежде привлекали к ней столько внимания, и стала одеваться в вонючее рваньё. Пошли слухи, что под одеждой её тело меняется — становится бугристым, со странными выступами на спине и плечах. Мервейл стала прятать лицо под грязным капюшоном, но те немногие, кто видел её при хорошем свете, говорили, что и лицо изменилось: натянутая пятнистая кожа, губы, растянутые в мучительной гримасе, и длинные острые зубы. Всё это время Дарессо оставался верен жене, и мало кто мог его в чём-то упрекнуть. Мервейл носила его ребёнка.«Мервейл, описание в бестиарии» То, что испортило её разум, взялось и за тело:
прежде грациозная, она начала шаркать, как старуха, сменила наряды на вонючее
тряпьё, прятала лицо под грязным капюшоном. Под одеждой у неё проступали бугры на
спине и плечах, а те, кто видел её при хорошем свете, говорили о натянутой
пятнистой коже и длинных острых зубах.◆Дарессо, разумеется, был в ужасе от поступка невесты, но её ярость на приёме была лишь знаком того, что будет дальше. Она начала уходить из постели по ночам, бесцельно бродила по чёрным улицам и возвращалась растрёпанной и дурно пахнущей. Однажды муж проснулся и нашёл её рядом — нагую, холодную как сама смерть, с кожей, покрытой какой-то мерзкой слизью. Говорили даже, что в волосах у неё запутались водоросли, но это ведь неправда? До моря от города было далеко — вниз, под обрывистые скалы.
Чем страннее и тревожнее вела себя Мервейл, тем сильнее она привязывалась к колье. Она не снимала его, сжимала камень в кулаке, полировала его и злобно смотрела на каждого, кто бросал взгляд в её сторону. То, что испортило ей разум, взялось и за тело: прежде грациозная, она теперь шаркала, как старуха. Она забросила изящные наряды, которые прежде привлекали к ней столько внимания, и стала одеваться в вонючее рваньё. Пошли слухи, что под одеждой её тело меняется — становится бугристым, со странными выступами на спине и плечах. Мервейл стала прятать лицо под грязным капюшоном, но те немногие, кто видел её при хорошем свете, говорили, что и лицо изменилось: натянутая пятнистая кожа, губы, растянутые в мучительной гримасе, и длинные острые зубы. Всё это время Дарессо оставался верен жене, и мало кто мог его в чём-то упрекнуть. Мервейл носила его ребёнка.«Мервейл, описание в бестиарии»
Дарессо оставался с женой — тем более что она носила его ребёнка.◆Дарессо, разумеется, был в ужасе от поступка невесты, но её ярость на приёме была лишь знаком того, что будет дальше. Она начала уходить из постели по ночам, бесцельно бродила по чёрным улицам и возвращалась растрёпанной и дурно пахнущей. Однажды муж проснулся и нашёл её рядом — нагую, холодную как сама смерть, с кожей, покрытой какой-то мерзкой слизью. Говорили даже, что в волосах у неё запутались водоросли, но это ведь неправда? До моря от города было далеко — вниз, под обрывистые скалы.
Чем страннее и тревожнее вела себя Мервейл, тем сильнее она привязывалась к колье. Она не снимала его, сжимала камень в кулаке, полировала его и злобно смотрела на каждого, кто бросал взгляд в её сторону. То, что испортило ей разум, взялось и за тело: прежде грациозная, она теперь шаркала, как старуха. Она забросила изящные наряды, которые прежде привлекали к ней столько внимания, и стала одеваться в вонючее рваньё. Пошли слухи, что под одеждой её тело меняется — становится бугристым, со странными выступами на спине и плечах. Мервейл стала прятать лицо под грязным капюшоном, но те немногие, кто видел её при хорошем свете, говорили, что и лицо изменилось: натянутая пятнистая кожа, губы, растянутые в мучительной гримасе, и длинные острые зубы. Всё это время Дарессо оставался верен жене, и мало кто мог его в чём-то упрекнуть. Мервейл носила его ребёнка.«Мервейл, описание в бестиарии»
Побег мужа и скалы
В безлунную ночь он собрал немного вещей, вышел из дома и с полуночным приливом уплыл в Рэкласт — искать способ её спасти. Утром, обнаружив, что мужа нет, Мервейл потеряла последние остатки рассудка: босиком добежала до обрыва, разбивая ноги о камни дороги, спустилась по скалам и встала на песке, прижимая колье к груди и крича во весь голос. Всех, кто пытался увести её обратно в город, она бросалась рвать.◆Но уз брака вскоре не хватило. В безлунную ночь, пока жена беспокойно спала, Дарессо собрал немного вещей, выскользнул в темноту и с полуночным приливом уплыл в Рэкласт. Обнаружив утром, что его нет, Мервейл, кажется, растеряла последние остатки рассудка. Она добежала до обрыва босиком, разбив ноги о твёрдую мостовую дороги. Затем спустилась по скалам, как одержимая, и встала на песчаном берегу, прижимая колье к груди и крича во весь голос. Попытки вернуть её в город были напрасны: она бросалась на каждого, кто подходил близко.«Мервейл, описание в бестиарии»
Её собственная запись тех дней — единственное, что осталось от неё самой.◆Дарессо отдал мне камень, поцеловал меня, пообещал, что будет со мной всегда. А я пела для него. Пела для Ориата с камнем у себя в горле. С камнем Калисы. Голосом Калисы.
Я вторила ей, исполняя арии, от звука которых проливала слёзы вся империя. Я слушала колыбельные Калисы в своих снах. Я отдала себя всю её музыке. Душу... и тело.
Дарессо оставил меня и отправился в Сарн, обещая избавить меня от Калисы. Я молила его остаться. Показать ему всё чудо моей трансформации, его прекрасных дочерей. Он не понимал. Все они не понимали. Я бежала от их ненависти.
Когда Дарессо вернётся, я отклоню его лекарство. Я покажу ему, что такое настоящая любовь!Сирена Мервейл
Дарессо отдал мне камень, поцеловал меня, пообещал, что будет со мной всегда. А я пела для него. Пела для Ориата с камнем у себя в горле. С камнем Калисы. Голосом Калисы.
Дарессо оставил меня и отправился в Сарн, обещая избавить меня от Калисы. Я молила его остаться. Показать ему всё чудо моей трансформации, его прекрасных дочерей. Он не понимал. Все они не понимали. Я бежала от их ненависти.
Когда Дарессо вернётся, я отклоню его лекарство. Я покажу ему, что такое настоящая любовь!
— Мервейл, отсыревший дневник
Мать сирен
Много дней она провела у кромки воды: ловила рыбу и ела её живьём, с костями,
днём пряталась в пещере, а холодными ночами стояла по колено в волнах и пела
океану, зовя пропавшего мужа. Лицо её иссохло, но живот продолжал расти, и
рождённый ребёнок оказался кошмаром из чешуи, слизи и щупалец. Тоже дочерью.
После родов Мервейл ушла в лабиринт приливных туннелей под скалами побережья и
искажалась там дальше. «Звезда» так и осталась у неё на шее, пульсируя тёмной
силой.◆Много дней Мервейл оставалась у кромки воды — грязная и покинутая. Она кормилась рыбой, которую вытаскивала из волн и пожирала живьём, с костями. Днём пряталась в ближней пещере, а холодными ночами стояла по колено в волнах и пела океану, зовя пропавшего мужа. Лицо её иссохло и сморщилось, но живот продолжал расти, и когда ребёнок наконец родился, это был уродливый кошмар из чешуи, слизи и щупалец. И тоже дочь. С рождением своего отродья Мервейл ушла вглубь лабиринта приливных туннелей под скалами Рэкласта, где искажалась всё сильнее. «Звезда» так и осталась у неё на шее, пульсируя тёмной силой.
Похоже, за годы после этих печальных событий прекрасная дама произвела на свет ещё детей — каким образом, не знает никто. Её дочери, которых теперь не счесть, бродят по берегу острова. Сладкими напевными голосами они зовут по ночам проходящие корабли, прося отца вернуться к ним. Мать их обитает глубоко в недрах горы, полностью подчинённая камнем у себя на шее и наделённая от него могучей смертоносной магией.«Мервейл, описание в бестиарии»
С тех пор дочерей стало не счесть — каким образом, не знает никто. Они бродят по
берегу и сладкими голосами зовут по ночам проходящие корабли, прося отца
вернуться. Моряки, которые слышат этот зов, не возвращаются: сирены разбивают
их о рифы, и добыча идёт матери.◆Много дней Мервейл оставалась у кромки воды — грязная и покинутая. Она кормилась рыбой, которую вытаскивала из волн и пожирала живьём, с костями. Днём пряталась в ближней пещере, а холодными ночами стояла по колено в волнах и пела океану, зовя пропавшего мужа. Лицо её иссохло и сморщилось, но живот продолжал расти, и когда ребёнок наконец родился, это был уродливый кошмар из чешуи, слизи и щупалец. И тоже дочь. С рождением своего отродья Мервейл ушла вглубь лабиринта приливных туннелей под скалами Рэкласта, где искажалась всё сильнее. «Звезда» так и осталась у неё на шее, пульсируя тёмной силой.
Похоже, за годы после этих печальных событий прекрасная дама произвела на свет ещё детей — каким образом, не знает никто. Её дочери, которых теперь не счесть, бродят по берегу острова. Сладкими напевными голосами они зовут по ночам проходящие корабли, прося отца вернуться к ним. Мать их обитает глубоко в недрах горы, полностью подчинённая камнем у себя на шее и наделённая от него могучей смертоносной магией.«Мервейл, описание в бестиарии»
Если тебя гложет любопытство, навести утонувших пиратов на кладбище кораблей. Как любящая мать, Мервейл кормит много голодных ртов.
— Тарклей◆Если тебя гложет любопытство, навести утонувших пиратов на кладбище кораблей. Как любящая мать, Мервейл кормит много голодных ртов.Таркли
Среди тех, кто остался в её пещерах, называют и Вейлама «Гнилозуба» Рота —
знаменитейшего пирата Ориатского пролива, чей «Чёрный гребень» с тех пор
стоит на Кладбище кораблей.◆Пирата известнее, чем Вейлам «Гнилозуб» Рот, на свете не найти. Когда Фейргрейвс был сопливым щенком и только мечтал о славе морского волка, Гнилозуб уже рыскал по Ориатскому проливу на своём «Чёрном гребне».
Говорят, он и корабль построил сам, укрепив его корпус костями какого-то могучего морского чудовища. Причем чудовище это Рот убил, вооруженный одним лишь гарпуном, да бутылкой рома. Построенный корабль стал самым быстрым и страшным в истории. Будто душа морского левиафана перешла из костей в борта и шпангоуты судна.
Гнилозуба не видели уже двадцать с лишним лет, но я знаю, где находится «Чёрный гребень». На Кладбище кораблей, такие вот дела. Думаю, Вейлам остался на последнюю трапезу у гостеприимной госпожи Мервейл.Бестель
В акте 1 изгнанник ищет на побережье Всепламя капитана Фейргрейвса. Капитан
предупреждает: встреча с Мервейл и поиск светильника — затеи
взаимоисключающие, и беда, если Всепламя окажется у самой сирены.◆Моя дражайшая соседка в лучшем из имеющихся пристанищ. Встреча с Мервейл и поиск Всепламени — порывы взаимоисключающие. Видишь ли, чтобы найти артефакт, тебе лучше оставаться в живых.
Впрочем, мою сбежавшую рабыню могло уволочь скользкое потомство Мервейл. Если так, у тебя хватит сил прибить пару ее товарок. Но берегись, если светильник у самой сирены. Ожерелье подарило старой карге не только сладкий голосок.Капитан Фейргрейвс
Изгнанник убивает её — к удивлению Тарклея: за эти годы Мервейл и её отпрыски
сгубили прорву душ.2Дама не устояла и пала к твоим ногам? Певчая каракатица была обречена. Я понял это с тех самых пор, как увидел твои жестокие глаза.
Пираты не сыпят благодарностями, но спасибо тебе от лица всех утонувших дружков. Мервейл допелась, больше о ее завываниях никто и не вспомнит.БестельЧтоб меня! Не думал, что ты справишься. За все эти годы Мервейл и ее отпрыски успели сгубить прорву душ... Смерть сирены — большая услуга как мёртвым, так и живым.Таркли
Песни над морем после этого не смолкают: вскоре их подхватывает Морской Царь —
уже не женским голосом, а «глубоким, просоленным и манящим баритоном».◆Ты понимаешь, что жестоко так шутить над человеком, разум которого блуждает во тьме? Несса жива, но превратилась в несуразную треску? Ха! Но говорят, раньше все твои слова оказывались правдой. Похоже, придётся мне взглянуть этой пованивающей сказке в её честные рыбьи глаза.
Так она говорила о Морском Царе? Такое имя может вселить смуту в сердца даже самых пресыщенных поэтов. Хоть Мервейл и мертва, в море всё ещё слышны сладкозвучные песни. На сей раз их исполняют глубоким, просоленным и манящим баритоном.Бестель