Жизнь
В тринадцать лет Дарессо выходил с разделочным ножом убивать зверей на потеху
толпе, в пятнадцать его сочли достойным драться с человеком — и труп за трупом он
прорубил себе путь из вонючей ямы на Великую Арену Теополиса.2В тринадцать лет я брал в руки разделочный нож и шел убивать зверей на потеху презренной толпы. В пятнадцать меня сочли достойным поднять руку на человека. Мой враг оказался настоящим мясником, он был вдвое больше и тупее меня. Я забил его, как скотину, а следом убил многих ему подобных. Так, труп за трупом, я прорубил себе путь из вонючей ямы на Великую Арену.
Там я надеялся обрести славу и богатство. Какая мелочь. Арена дала мне куда более ценный приз — мою госпожу Мервейл.Я Дарессо, Венценосец мечей. Я обрёл своё имя здесь, на площадках Теополиса. Я убивал бешеных псов и диких вепрей, чтобы заслужить человеческое обращение. Ты на самой славной из арен. Мне нет дела до твоего прошлого. Что же до будущего… За него тебе придётся сражаться!Дарессо
Там, стоя на коленях в ожидании последнего удара, он поднял глаза и увидел
Мервейл — и с того дня дрался уже не ради выживания, а ради любви.◆Я опустился на песок Великой Арены в ожидании последнего удара. Поднял глаза, чтобы встретить взглядом свою смерть, но вместо этого увидел чудо. Мервейл. Её прекрасные глаза смотрели на меня. Наши взгляды встретились. Тогда я перехватил руку противника и убил врага его собственным кинжалом.
Раньше схватка была лишь вопросом выживания. Животный инстинкт твердил: «убей или убьют тебя». Но теперь смыслом сражения стало нечто иное. Любовь.
Перебив прежнего Венценосца мечей, он не стал кланяться публике, а попросил у своей
госпожи руки.◆Прошлый Венценосец Мечей был настоящим гигантом. По скорости и силе мне было до него далеко. Казалось, одолеть его невозможно. Но один лишь взгляд на мою госпожу Мервейл - и я понял: выбора нет. Я просто не мог погибнуть в этот день.
Я бил так, что каждый раз враг содрогался. Вкладывал в удары всю свою силу, хотя руки ныли от напряжения. В то же время я наблюдал за его лицом, ждал хотя бы тени сомнения. Так прошел час. Наконец, мой противник замешкался. Я был опустошен и умирал от боли, но ринулся вперед, под дрогнувшую руку врага. И перерубил великану горло.
Я не смог даже поклониться публике, потому что рухнул на песок. Но я нашел глазами мою госпожу Мервейл и крикнул, что прошу ее стать моей женой. С того самого дня я ношу Венец Мечей на голове и кольцо вечной любви на пальце.
В залог помолвки Дарессо отдал самое дорогое, что у него было, — ослепительное
рубиновое колье «Звезда Рэкласта».◆Изысканно красивая, стройная, грациозная и приветливая, прекрасная Мервейл была предметом зависти всех придворных дам. Самой желанной было под стать привлечь внимание Дарессо — прославленного фехтовальщика, известного ловеласа и удачливого искателя сокровищ. Их роман был вихрем, о котором шептались куртизанки. Дарессо сделал предложение через две недели после первой встречи — на одном колене, в городском саду, на рассвете, как велел обычай. В залог помолвки он отдал самое дорогое, что у него было, — «Звезду Рэкласта». Это было ослепительное рубиновое колье: камень почти с детский кулак висел на плетёной нити чистого золота, перевитой лентой молочного жемчуга. Поговаривали, что камень Дарессо нашёл в недавнем походе вглубь диких джунглей Рэкласта — походе, стоившем жизни нескольким людям. Каким бы ни было его происхождение, Мервейл приняла подарок с радостью и застегнула колье на своей нежной шее. Казалось, сияющий камень светился у неё на груди собственным светом. Это был счастливейший её миг: дальше всё пошло не так.«Мервейл, описание в бестиарии» Клятву он дал
такую, какую не разорвёт и смерть.◆Я приношу тебе вечную клятву,
что свяжет наши сердца узами,
над которыми не властна смерть.
Примешь ли ты её?Дарессо, своей возлюбленной · «Звезда Рэкласта» Беда была в камне: его
вынули из горла оперной примадонны Сарна Калисы Маас, и он был осквернённым.◆Весьма элегантная пара перчаток. Благодать Калисы, если я не ошибаюсь. Калиса Маас, примадонна Сарна, была лучшей оперной певицей во всём Рэкласте, отчасти из-за осквернённого камня, вживлённого ей в горло. Этот же самый камень был позже инкрустирован в Звезду Рэкласта – ожерелье, превратившее Мервейл в монстра.Кадиро Перандус
Мервейл запела голосом Калисы, а потом начала меняться — разум мутился, тело
искажалось.3Дарессо отдал мне камень, поцеловал меня, пообещал, что будет со мной всегда. А я пела для него. Пела для Ориата с камнем у себя в горле. С камнем Калисы. Голосом Калисы.
Я вторила ей, исполняя арии, от звука которых проливала слёзы вся империя. Я слушала колыбельные Калисы в своих снах. Я отдала себя всю её музыке. Душу... и тело.
Дарессо оставил меня и отправился в Сарн, обещая избавить меня от Калисы. Я молила его остаться. Показать ему всё чудо моей трансформации, его прекрасных дочерей. Он не понимал. Все они не понимали. Я бежала от их ненависти.
Когда Дарессо вернётся, я отклоню его лекарство. Я покажу ему, что такое настоящая любовь!Сирена МервейлЕсли верить ученым книжкам, Дарессо Отважный преподнес это ожерелье Мервейл, как подарок на помолвку. Как только он застегнул эту частицу Рэкласта на шее возлюбленной, Мервейл начала петь. Пишут, что ее сладкозвучный голос заполнял любой зал Ориата и согревал самые холодные сердца.
Но вскоре она начала меняться. Разум девы помутился, а тело исказилось. В песнях осталась сладость, но она отнимала рассудок. Я кое-что понимаю в дремлющих силах Рэкласта и полагаю, что голос сирены исходит из ожерелья Мервейл.Капитан ФейргрейвсДарессо, разумеется, был в ужасе от поступка невесты, но её ярость на приёме была лишь знаком того, что будет дальше. Она начала уходить из постели по ночам, бесцельно бродила по чёрным улицам и возвращалась растрёпанной и дурно пахнущей. Однажды муж проснулся и нашёл её рядом — нагую, холодную как сама смерть, с кожей, покрытой какой-то мерзкой слизью. Говорили даже, что в волосах у неё запутались водоросли, но это ведь неправда? До моря от города было далеко — вниз, под обрывистые скалы.
Чем страннее и тревожнее вела себя Мервейл, тем сильнее она привязывалась к колье. Она не снимала его, сжимала камень в кулаке, полировала его и злобно смотрела на каждого, кто бросал взгляд в её сторону. То, что испортило ей разум, взялось и за тело: прежде грациозная, она теперь шаркала, как старуха. Она забросила изящные наряды, которые прежде привлекали к ней столько внимания, и стала одеваться в вонючее рваньё. Пошли слухи, что под одеждой её тело меняется — становится бугристым, со странными выступами на спине и плечах. Мервейл стала прятать лицо под грязным капюшоном, но те немногие, кто видел её при хорошем свете, говорили, что и лицо изменилось: натянутая пятнистая кожа, губы, растянутые в мучительной гримасе, и длинные острые зубы. Всё это время Дарессо оставался верен жене, и мало кто мог его в чём-то упрекнуть. Мервейл носила его ребёнка.«Мервейл, описание в бестиарии»
Дарессо оставил жену и отправился в Сарн, обещая избавить её от Калисы; Мервейл
молила его остаться.◆Дарессо отдал мне камень, поцеловал меня, пообещал, что будет со мной всегда. А я пела для него. Пела для Ориата с камнем у себя в горле. С камнем Калисы. Голосом Калисы.
Я вторила ей, исполняя арии, от звука которых проливала слёзы вся империя. Я слушала колыбельные Калисы в своих снах. Я отдала себя всю её музыке. Душу... и тело.
Дарессо оставил меня и отправился в Сарн, обещая избавить меня от Калисы. Я молила его остаться. Показать ему всё чудо моей трансформации, его прекрасных дочерей. Он не понимал. Все они не понимали. Я бежала от их ненависти.
Когда Дарессо вернётся, я отклоню его лекарство. Я покажу ему, что такое настоящая любовь!Сирена Мервейл По словам Петаруса, Ориат он покинул в
1431 году в надежде найти лекарство — и больше не вернулся.◆Петарус: Дарессо? Он здесь, внутри горы?
Ваня: мы говорим о {том самом} Дарессо? Венценосце мечей?
Петарус: похоже на то. Но как он туда попал? Дарессо покинул Ориат в 1431 году, надеясь отыскать лекарство для своей жены Мервейл. Ему бы пришлось прорубаться через маракетов, однако Оюн никогда о таком не рассказывала...
Ваня: возможно, он угодил туда мёртвым.
Петарус: что ты хочешь сказать?
Ваня: мы живем в краю, где мёртвые ходят по земле, а {существа} вроде Диаллы не умирают столетиями.
Петарус: то есть от умер в другом месте, а потом Зверь наложил на него лапу?
Ваня: не исключено.
Петарус: если Зверь способен на такое, какой прок от наложенной печати?
Ваня: читаешь мои мысли.Петарус
Оюн эта история тревожит: человек, который должен был умереть больше ста лет назад,
оказался повелителем кошмаров в недрах Макед, а следов его прихода маракеты не нашли,
хотя обыскали каждый камень горы.◆Дарессо? Да, Петарус говорил о нем. Меня беспокоит один вопрос…
Этот человек должен был умереть больше ста лет назад. Как он оказался в Македах и стал повелителем кошмаров?
В отличие от Каома, он здесь как будто никогда не был. Ни следа, а ведь мы осмотрели каждый камень этой горы и её окрестностей. Другого входа нет. Телом туда проникнуть нельзя.
Дешрет, а теперь и Дарессо… Меня это очень беспокоит.Оюн
В акте 4 Изгнанник спускается в чертоги кошмаров, где Дарессо «обречён желать»
сильнее всех, и забирает у него Глаз Желания для Машины очищения.2Знаешь ли ты, Не-Таракан, что прими я тогда свою участь, свою отведенную роль, и Зверя бы не стало. Он бы усох, издох, исчез. Мое себялюбие лишь пощекотало Зверя, и он со смехом съел мой прежний мир.
Я долго жила одна и думала об этом. Сколько времени у меня было, чтобы гадать. Гадать о том, должна ли машина поглотить именно царицу каменитов.
Ведь может статься, что её страшный голод можно утолить другим блюдом. Чем-нибудь вроде...глазного супа!
Око ярости. Око желания. Милые камни в оправе хитрого плана. Только где их искать? Как в воду канули. Но на воде остаются круги.
Каом был сеятелем разрушений. Сейчас он томится в плену иллюзий прямо здесь, в чертогах кошмаров. Каому ведома только ярость, её у вождя в избытке.
Венценосный Дарессо обречен желать. Больше, чем все остальные. Он тоже тут, лелеет свое проклятие вечного желания.
Ступай, Не-Таракан. Принеси мне самоцветы. Мы скормим их машине очищения и навсегда избавимся от докучливого Зверя!Госпожа ДиаллаТебе пришлось ломать мёртвые пальцы Дарессо, чтобы забрать его желание? Или надо сказать «немёртвые»? Или «ожившие»? Его посмертие — отголосок жизни или смерть с привилегиями?
Если Дарессо давно мёртв, он не может быть сражён тобой. Здесь всё неоднозначно. Но это совсем не относится к делу.Госпожа Диалла
Ваня предполагает, что Дарессо умер где-то ещё, а Зверь забрал его уже мёртвым.◆Петарус: Дарессо? Он здесь, внутри горы?
Ваня: мы говорим о {том самом} Дарессо? Венценосце мечей?
Петарус: похоже на то. Но как он туда попал? Дарессо покинул Ориат в 1431 году, надеясь отыскать лекарство для своей жены Мервейл. Ему бы пришлось прорубаться через маракетов, однако Оюн никогда о таком не рассказывала...
Ваня: возможно, он угодил туда мёртвым.
Петарус: что ты хочешь сказать?
Ваня: мы живем в краю, где мёртвые ходят по земле, а {существа} вроде Диаллы не умирают столетиями.
Петарус: то есть от умер в другом месте, а потом Зверь наложил на него лапу?
Ваня: не исключено.
Петарус: если Зверь способен на такое, какой прок от наложенной печати?
Ваня: читаешь мои мысли.Петарус
Тасуни говорит, что Кошмар стёр Дарессо память и подарил ему мир, где его любят, —
и что теперь он свободен.2Порой Кошмар творит чудеса.
При жизни Дарессо хлебнул стыда и душевных терзаний. После смерти Кошмар очистил его память и погрузил в мир снов. Там Дарессо известен и любим.
Что если Кошмар не прочь подарить такое блаженство всем нам? Надо ли уничтожать благодетеля?ТасуниВ душе Дарессо всегда был отличным парнем, но попался на удочку тщеславия и вечной любви.
Теперь он свободен.Тасуни