Жизнь
«Прекрасная» Марлена была возлюбленной поэта Виктарио из Сарна: самое сильное, что он испытал в жизни, он
сравнивает с ночью, проведённой с ней накануне её смерти.◆{Запись четвертая: потеря друга}
В Сарне стоит один из тех летних дней, когда пот высыхает, не успевая выступить на коже. Мы с Лоренци потягиваем кофе с кубиками льда прямиком с севера. Он возбужденно делится новостью, что вечером идет к Малахаю и будет вживлять камень в руку. Точнее, в ладонь левой руки. Когда я устаю браниться и перевожу дыхание, подавальщик вытирает пролитый кофе. И я спрашиваю друга, зачем? «Потому что у меня будут самые быстрые пальцы в Империи», — отвечает он. Лоренци, первый кифарист Оркестра Сарна и мой дорогой друг, собирается стать каменитом.
Прошло десять дней, и рука Лоренци зажила. Он играет для меня отрывок, написанный при выздоровлении. Музыку, с которой он вечером впервые выйдет на сцену Божественного Театра. Кровавый отблеск камня ложится на его кифару и летающие по струнам пальцы. Они двигаются так быстро, что сливаются в пятно. Глаз и разум не в силах проследить их бег. А музыка... За всю свою жизнь я испытывал подобное лишь однажды: в ночь с Марленой накануне ее смерти.
С прошлой встречи минул месяц. Мы с Лоренци снова пьем охлажденный кофе на Рынке Перандусов. Хотя между нами узкий стол, Лоренци словно на другом краю мира. Пару недель назад его стали терзать кошмары. Он бездумно вертит в пальцах пузырек с лекарством. Я дал ему это аптекарское снадобье, но знаю, что друг его не выпьет. Покой разума будет значить замедление пальцев, а музыка для Лоренци дороже жизни. В его сознании музыка и камень неразделимы.
Прошел год. Снова выдался жаркий день, снова пот высыхает, едва успев выступить на коже. Я потягиваю охлажденный кофе и думаю о Лоренци. Прошлым вечером он играл в Божественном Театре. Быстро, яростно, чудесно. Мы столкнулись у выхода, и я увидел его серое лицо, бледные и запавшие глаза. Не знаю, кого он увидел в ответ, но не меня. И я не знаю, кого увидел. Но не Лоренци.Виктарио из Сарна Он же пишет, что перед каждым
поединком и каждым броском костей она касалась медальона на груди.◆«Перед каждым поединком и броском костей
Марлена касалась медальона на груди».Виктарио, народный поэт · «Заблуждение Марлены»
Когда к Сарну подошли повстанцы, Виктарио задумал рассказать голодающим горожанам, где Титус прячет еду:
бунты должны были оттянуть легионеров от ворот. Марлена возражала — погибнут невинные, — но Виктарио ответил,
что иначе нельзя.◆Виктарио: План простой. Если верить Ондару, император Титус прячет еду в тайных складах по всему городу, чтобы его знать оставалась сытой и верной... Мы расскажем нашим голодающим, где эти склады.
Марлена: Начнутся бунты! Погибнут невинные!
Виктарио: Знаю, Марлена, но иначе нельзя.
Марлена: Почему?
Виктарио: Титус пошлёт в город войска — наводить порядок и возвращать еду.
Дешрет: То есть легионеров на улицах станет больше, чем на воротах.
Хайрри: Уж что-что, а отвлекать Виктарио умеет.
Виктарио: Ближе всех к бунтам окажется гарнизон Зерновых ворот. Он ослабнет сильнее всех.«Комикс «Path of Exile. Истоки», выпуск 3» Годы спустя в одном из осколков памяти звучит просьба убить
Малахая — «и обязательно отомстить ему за Марлену».◆Меня не оставляет дикая мысль о том, что кто-то может найти способ собирать частички воспоминаний. В таком случае ты, кто бы ты ни был, однажды наткнёшься и на этот осколок памяти. Я попрошу тебя только об одном: убей Малахая. Оборви его жизнь ради себя и всех загубленных жителей Империи... И обязательно отомсти ему за Марлену.Кавас, позабытый дух