Катаклизм

Что произошло

В 1336 ИЛ Вечная Империя перестала существовать за один час. С гор пришла буря, поглотила Сарн, и яркий полдень сменился непроницаемым мраком. Те, кто уцелел, перестали быть людьми: разум отказал, тела начали гнить, а смерть перестала быть выходом.2Сарн пал всего за час. С гор налетела буря и поглотила город. Яркий полдень растворился в непроницаемом мраке.
Я видел безумие в глазах других ученых. Наблюдал, как самые разумные из людей империи бессвязно бормотали, истекали слюной и убивали друг друга.
Я лицезрел, как Первого интеллектуала и каменита Триниана охватило нестерпимое сияние его же черепного кристалла. Триниан высох, как виноград на солнце. Превратился в жалкое, иссохшее подобие себя.
За жизнь я успел повидать, как горы Нгамакануи извергают пламя. Видел волны высотой с деревья и то, как ветра уносят воинов и ломают стены. Природа есть природа.
Но в том катаклизме не было ничего природного.Сиоса ФоагаТе подданные царства ваал, которые решили, что пережили Катаклизм,
вскоре поняли глубину своего заблуждения на этот счёт.«Бесконечный кошмар»

В ту ночь небо пролилось огнём. На земле воцарился хаос. Там, где упали небесные камни, не уцелел никто.

— Иазон Ксантос, сказитель историй о Катаклизме

Причиной была не стихия. Катастрофу устроил человек — тауматург Малахай, которому кошмар в недрах Макед был нужен себе.◆Упырям слова не нужны. Язык кошмаров состоит из образов и ощущений...в голове.
Я вижу и чувствую темноту. Потому я знаю, что катаклизм начался не по воле случая. Его образы распирает от намерений, они слишком сочатся удовольствием.
Удовольствием Малахая. Он сокрушил мой народ, разрушил Вечную Империю ради одной цели — оказаться во мраке. В чёрном сердце Зверя.Тасуни

Могучие воины обмениваются ударами, а ловкие лучники — стрелами, но гибель им и себе несут заносчивые колдуны.

Предыстория

Двумя годами раньше Восстание очищения свергло императора Титуса, и власть в Империи взял верховный жрец Волл — человек, считавший тауматургию скверной. Малахая, главного тауматурга прежнего двора, он приговорил к сожжению, но тот выторговал себе жизнь обещанием: он уничтожит саму причину порчи — Зверя, спящего под горами Макед.◆В последний день Божественного месяца 1333 года ИЛ, верховный жрец Волл начал осаду Сарна. Его войско пополнилось мятежными эзомитами, каруи и маракетами под командованием, соответственно, тана Ригвальда, Хайрри с Нгамакануи и сехемы Дешрет. Император Титус созвал недавно подготовленных легионеров-каменитов и на время, казалось бы, организовал успешную оборону столицы. Впрочем, его усилия были сведены на нет его же советником и близким другом Ондаром, префектом Сарна.
Во время празднования Ночи тысячи лент Ондар заколол Титуса кинжалами, смоченными в самом смертельном из известных ядов. Впрочем, нечеловеческое здоровье сослужило императору последнюю службу. Перед собственной кончиной Титус сумел поднять топор и разрубить Ондара надвое благодаря мощной и разрушительной силе волшебства.
Вскоре после этого придворный волшебник Малахай и его спутница-каменитка госпожа Диалла были задержаны революционно настроенными гражданами из отряда Виктарио Невалия. Когда командиры были убиты или взяты в плен, патрициям-каменитам Сарна оставалось только сдать город.
Волл и его Армия чистоты вошли в столичные ворота. Уже на следующий день верховный жрец был провозглашён императором Воллом Первым.Гаривальди, летописец империи · «Книга пятая: император умер, да здравствует император!»

Малахай построил Аппарат Вознесения, и Волл повёл на север легион — с Малахаем, госпожой Диаллой и устройством в обозе. Поход был обставлен как последнее очищение Империи; за его исходом следили и те, кто в него не верил.◆Если вы – эдакий {кошель на ножках}, будет очень разумно избегать воров и грабителей. Узнав о Волле и его идиотском походе чистоты на Македы, я решил заручиться дополнительной страховкой.
Речь идёт о боге нашей семьи Проспере, который показался мне идеальным кредитором. Мои родственники приносили ему жертвы и неискренне превозносили Проспера, но считали его мифом и пустым символом. Я же решил копнуть немного глубже. К моему удовольствию выяснилось, что наш бог не только реален, но и разделяет мои опасения касаемо туманного будущего страны.
Я заключил договор с Проспером и вот уже более двух столетий пожинаю плоды успешной сделки. Скажу как на духу, лучшего соглашения и быть не может.Кадиро Перандус

Узнав о Волле и его идиотском походе чистоты на Македы, я решил заручиться дополнительной страховкой. Речь идёт о боге нашей семьи Проспере, который показался мне идеальным кредитором. <…> Я заключил договор с Проспером и вот уже более двух столетий пожинаю плоды успешной сделки.

— Кадиро Перандус

Как это было

Малахай не собирался убивать Зверя. Он шёл в его Чёрное Сердце, чтобы подчинить кошмар себе, — и когда вошёл, кошмар вырвался наружу.◆Упырям слова не нужны. Язык кошмаров состоит из образов и ощущений...в голове.
Я вижу и чувствую темноту. Потому я знаю, что катаклизм начался не по воле случая. Его образы распирает от намерений, они слишком сочатся удовольствием.
Удовольствием Малахая. Он сокрушил мой народ, разрушил Вечную Империю ради одной цели — оказаться во мраке. В чёрном сердце Зверя.Тасуни

Я вижу и чувствую темноту. Потому я знаю, что катаклизм начался не по воле случая. Его образы распирает от намерений, они слишком сочатся удовольствием. Удовольствием Малахая. Он сокрушил мой народ, разрушил Вечную Империю ради одной цели — оказаться во мраке. В чёрном сердце Зверя.

— Тасуни

В Сарне это выглядело так:◆Сарн пал всего за час. С гор налетела буря и поглотила город. Яркий полдень растворился в непроницаемом мраке.
Я видел безумие в глазах других ученых. Наблюдал, как самые разумные из людей империи бессвязно бормотали, истекали слюной и убивали друг друга.
Я лицезрел, как Первого интеллектуала и каменита Триниана охватило нестерпимое сияние его же черепного кристалла. Триниан высох, как виноград на солнце. Превратился в жалкое, иссохшее подобие себя.
За жизнь я успел повидать, как горы Нгамакануи извергают пламя. Видел волны высотой с деревья и то, как ветра уносят воинов и ломают стены. Природа есть природа.
Но в том катаклизме не было ничего природного.Сиоса Фоага

Сарн пал всего за час. С гор налетела буря и поглотила город. Яркий полдень растворился в непроницаемом мраке. Я видел безумие в глазах других учёных. Наблюдал, как самые разумные из людей империи бессвязно бормотали, истекали слюной и убивали друг друга.

— Сиоса

Сехема Дешрет, пришедшая покончить со Зверем, внутрь не пошла: она запечатала врата шахт и оставила своё племя их стеречь.◆Когда-то маракеты сплотились под знаменем Дешрет. Это было давно, до болезней, бурь и порчи.

Дешрет прибыла сюда с этой <i>{ахара} Киято, чтобы покончить с проклятьем Зверя. Но подойдя к самому краю темноты, она дрогнула.

Может быть, она вспомнила вождя Каома, который до неё ушел во мрак и не вернулся. Или кошмар подточил отвагу Дешрет, лишь до поры казавшуюся безграничной.

Так или иначе, но воительница не вошла в гору и не убила Зверя. Она заперла и запечатала шахты, поручив этой <i>{ахара} стеречь Македы.

Улеглись бури и прекратились болезни… Сами по себе, или этому помогла печать Дешрет — мы не знаем.

Но я думаю, что когда Дешрет решила присмотреть за шахтами, она просто сменила одно проклятье на другое.Оюн

Что осталось

Ориат узнал о гибели материка далеко не сразу.◆О падении империи историкам ничего не известно. После Восстания очищения племя Каома отрезало Ориат от материка, не давая торговать или обмениваться сообщениями. Говорили, что Каом планировал вторжение.
Ориат стал получать известия с Рэкласта только после ухода каруи, но к тому времени мало кто мог рассказать о случившемся.Кларисса

О падении империи историкам ничего не известно. После Восстания очищения племя Каома отрезало Ориат от материка, не давая торговать или обмениваться сообщениями. <…> Ориат стал получать известия с Рэкласта только после ухода каруи, но к тому времени мало кто мог рассказать о случившемся.

— Кларисса

Сам Рэкласт после Катаклизма стал тем, каким его застают изгнанники: мёртвые не уходят, живые гниют, воздух отравлен испарениями трупов, а первая зима добила тех, кого не добил мрак.3Первая зима после Катаклизма была особенно суровой.
На окраинах Рэкласта горстки выживших
бились насмерть за последние крошки хлеба.«Борьба за жизнь»Катаклизм стал первым актом пьесы
ужасов, в которой мёртвые не спешили
уходить, а живые начали гнить.«Гангрена»Катаклизм оставил за собой горы трупов,
которые начали гнить и разлагаться.
Воздух был так насыщен их испарениями,
что птицы буквально тонули в нём.«Ядовитые испарения» Поднялись проповедники вроде Балабуса Аримора, обещавшие вечную жизнь через жертвоприношение, — и после Катаклизма у таких учений нашлось опасно много последователей.◆«Балабус Аримор был малоизвестным проповедником в дни правления императора Титуса,
который верил, что вечной жизни можно достичь путём ритуального жертвоприношения.
К несчастью, его учение обрело опасное количество сторонников после Катаклизма».«Рука Аримора» Спрятанные от Волла сокровища Кадиро Перандуса разбросало по всему материку, а сам он прожил после катастрофы больше двух веков.◆Если вы – эдакий {кошель на ножках}, будет очень разумно избегать воров и грабителей. Узнав о Волле и его идиотском походе чистоты на Македы, я решил заручиться дополнительной страховкой.
Речь идёт о боге нашей семьи Проспере, который показался мне идеальным кредитором. Мои родственники приносили ему жертвы и неискренне превозносили Проспера, но считали его мифом и пустым символом. Я же решил копнуть немного глубже. К моему удовольствию выяснилось, что наш бог не только реален, но и разделяет мои опасения касаемо туманного будущего страны.
Я заключил договор с Проспером и вот уже более двух столетий пожинаю плоды успешной сделки. Скажу как на духу, лучшего соглашения и быть не может.Кадиро Перандус

Зана и вовсе сомневается, что Империю можно было спасти.◆В это трудно поверить, но вечные граждане Сарна прогнили сильнее жителей нынешнего Ориата. Иногда я задаюсь вопросом о том, не была ли Империя обречена без всякого Катаклизма.Зана Цезерий

В это трудно поверить, но вечные граждане Сарна прогнили сильнее жителей нынешнего Ориата. Иногда я задаюсь вопросом о том, не была ли Империя обречена без всякого Катаклизма.

— Зана