Жизнь
Оюн — сехема, то есть вождь, ахары (племени) маракетов Киято.◆Оюн — моя {Сехема}, что значит "командир". Я её {дехара}, то есть "воин". Я защищаю эту {ахара} так, как мне говорит Оюн.
Правда ли Оюн знает, что лучше для нашего племени? Об этом не мне судить.Кира Когда-то Сехема Дешрет привела эту ахару к Македам, чтобы покончить с проклятьем Зверя, но на пороге тьмы не решилась войти в гору: она запечатала шахты и поручила ахаре их стеречь.◆Когда-то маракеты сплотились под знаменем Дешрет. Это было давно, до болезней, бурь и порчи.
Дешрет прибыла сюда с этой {ахара} Киято, чтобы покончить с проклятьем Зверя. Но подойдя к самому краю темноты, она дрогнула.
Может быть, она вспомнила вождя Каома, который до неё ушел во мрак и не вернулся. Или кошмар подточил отвагу Дешрет, лишь до поры казавшуюся безграничной.
Так или иначе, но воительница не вошла в гору и не убила Зверя. Она заперла и запечатала шахты, поручив этой {ахара} стеречь Македы.
Улеглись бури и прекратились болезни… Сами по себе, или этому помогла печать Дешрет — мы не знаем.
Но я думаю, что когда Дешрет решила присмотреть за шахтами, она просто сменила одно проклятье на другое.Оюн С тех пор прошло два столетия, и Оюн считает, что Дешрет лишь сменила одно проклятье на другое.2Сехема Дешрет запечатала шахты и заперла Кошмар в чёрном логове.
Не стоило сажать Зверя в клетку — его надо было убить. Но яростной Дешрет не хватило на это духа.
И теперь, после двух столетий, когда мы присматривали за дырой в земле, этой {ахара} не достает силы. Но ты — не Дешрет. Ты не из нашего народа и сделаешь то, что не удалось нам.
Знамя Дешрет разрушит печать и откроет шахты. Оно было потеряно, когда сехему убил хрупкий император Волл.
Отыщи лестницу к юго-западу отсюда и спустись к Высохшему Озеру. Ты легко найдёшь хрупкого императора: унюхаешь раньше, чем увидишь.
Верни знамя Дешрет домой и отправляйся в темноту, когда этого пожелаешь.ОюнКогда-то маракеты сплотились под знаменем Дешрет. Это было давно, до болезней, бурь и порчи.
Дешрет прибыла сюда с этой {ахара} Киято, чтобы покончить с проклятьем Зверя. Но подойдя к самому краю темноты, она дрогнула.
Может быть, она вспомнила вождя Каома, который до неё ушел во мрак и не вернулся. Или кошмар подточил отвагу Дешрет, лишь до поры казавшуюся безграничной.
Так или иначе, но воительница не вошла в гору и не убила Зверя. Она заперла и запечатала шахты, поручив этой {ахара} стеречь Македы.
Улеглись бури и прекратились болезни… Сами по себе, или этому помогла печать Дешрет — мы не знаем.
Но я думаю, что когда Дешрет решила присмотреть за шахтами, она просто сменила одно проклятье на другое.Оюн
Оюн верит, что Изгнанник справится там, где маракеты не смогли. Она посылает его к Высохшему озеру за Знаменем Дешрет, которое забрал Хрупкий император Волл: знамя сломает печать и откроет шахты.◆Сехема Дешрет запечатала шахты и заперла Кошмар в чёрном логове.
Не стоило сажать Зверя в клетку — его надо было убить. Но яростной Дешрет не хватило на это духа.
И теперь, после двух столетий, когда мы присматривали за дырой в земле, этой {ахара} не достает силы. Но ты — не Дешрет. Ты не из нашего народа и сделаешь то, что не удалось нам.
Знамя Дешрет разрушит печать и откроет шахты. Оно было потеряно, когда сехему убил хрупкий император Волл.
Отыщи лестницу к юго-западу отсюда и спустись к Высохшему Озеру. Ты легко найдёшь хрупкого императора: унюхаешь раньше, чем увидишь.
Верни знамя Дешрет домой и отправляйся в темноту, когда этого пожелаешь.Оюн Своих воинов ради освобождения духа Дешрет Оюн не отправит — Дешрет больше не их сехема, — но не против, чтобы это сделал Изгнанник. Она предупреждает, что Кира с этим не согласится, но ослушаться не посмеет.◆Да, Тасуни рассказал мне о Дешрет в шахтах, но не о том, как она туда попала. Еще одна зияющая брешь в наших знаниях о Кошмаре.
Так или иначе, я не стану рисковать своими {дехара}, чтобы её спасти. Даже не будь она духом, я не изменю своё решение.
Она уже не наша Сехема. Мы давным-давно отдали долг её памяти. Кира не согласится, но её протест лишь сотрясет воздух. Я — её Сехема, и моего приказа она не ослушается.
Потому освободи Дешрет, если будет такая возможность. Будет правильно, если она сможет вернуться в пески Вастири. Но неправильно будет отправить вслед за ней других.Оюн
Когда Изгнанник убивает Малахая, Оюн называет его «героем из героев» и благодарит: теперь её ахара может вернуться домой.◆Разрушитель чар, не зря я в тебя верила.
Тебе удалось довершить то, что не смогли сделать другие. Убить существо, задумавшее навечно поселиться в умах пришедших до тебя.
Волл, Дарессо, Каом, Дешрет… Величайшие герои Рэкласта за последние триста лет. Ты их превосходишь. Герой из героев, весь Рэкласт в долгу перед тобой. Этой земле впору отвесить тебе земной поклон.
И конечно, прими мою благодарность. Мою и моей {ахара}. Страх и ложное чувство долга выгнали нас из родных краёв. Теперь мы можем вернуться на наши вольные просторы.
Разрушитель чар, даритель свободы… мы говорим тебе спасибо.}{Разрушительница чар, не зря я в тебя верила.
Тебе удалось довершить то, что не смогли сделать другие. Убить существо, задумавшее навечно поселиться в умах пришедших до тебя.
Волл, Дарессо, Каом, Дешрет… Величайшие герои Рэкласта за последние триста лет. Ты их превосходишь. Героиня из героинь, весь Рэкласт в долгу перед тобой. Этой земле впору отвесить тебе земной поклон.
И конечно, прими мою благодарность. Мою и моей {ахара}. Страх и ложное чувство долга выгнали нас из родных краёв. Теперь мы можем вернуться на наши вольные просторы.
Разрушительница чар, дарительница свободы… мы говорим тебе спасибо.Оюн Позже Кира похищает Оюн и уводит в пустыню, чтобы принести в жертву и стать Красной сехемой.2Моя сестра Кира с детства была одержима Грифом Пустошей. Так называют нашу богиню Гарухан. Теперь Кира похитила Оюн и собирается принести её в жертву. Считает, будто из-за этого станет Красной сехемой — вождём, которому на роду написано объединить маракетов под кровавым стягом.
Предательство моей сестры слишком велико, чтобы его простить. Её придётся умертвить как бешеную собаку, которая бродит по горному перевалу. Прошу тебя, сделай это. Тебе подобное варварство не в диковинку. В отличие от меня, ты не будешь чувствовать угрызения совести.
Думаю, при себе она держит символ высшей власти Оюн — Перо сехемы. Если Кира и правда желает захватить трон, ей обязательно понадобится такой знак. С ним она — не просто случайный узурпатор. Лучше принеси этот символ мне, на хранение.
И пожалуйста, если сможешь, верни нам сехему Оюн... если она ещё жива. Но не рискуй из-за неё собственной жизнью. Я знаю, что она бы этого не одобрила.ТасуниПетарус: Ох, ты не знаешь! Я по лицу вижу, что для тебя это новость...
Ваня: Дело в Кире. Она сошла с ума.
Петарус: Полностью чокнулась.
Ваня: Она похитила Оюн...
Петарус: Утащила её в пустыню. А что ещё хуже...
Ваня: Теперь все Македы стоят на ушах. В воде появилась кровь Зверя!
Петарус: Узурпаторы присматриваются к трону...
Ваня: Старые боги восстали! Знаешь, лучше уносить отсюда ноги...
Петарус: Или спасти нас...
Ваня: Пока ещё можно.Петарус Ираша говорит, что сехема мертва,◆Эта <i>{ахара} не помнит столь мрачных дней со времён гибели Дешрет. Наши боги оказались ложными. Наша сехема мертва. Но ты предлагаешь надежду, хоть родом не из этих мест.
Без Пера Тасуни никогда не завладеет Македами, даже если утонет во лжи и слезах. Мои люди этого не допустят.
Смерть Оюн означает только одно — мне надо забрать Перо сехемы и оседлать Макееды. Нас ждёт очень нелёгкий путь. Наша вера умерла вместе с уничтоженными тобой богами, но в глубине сердца я всё равно верю, что мы выстоим.
Это тебе за хлопоты. Видно я ошибалась. Иногда добро приходит даже из чужих краёв.Ираша а Ваня вспоминает Оюн как подругу.◆Ваня: Оюн была моей подругой. Вот так покинуть этот мир...
Петарус: Какое варварство. Без защиты племени мы здесь будто утки со сломанными крыльями. Тасуни мнит себя правителем, но слишком поглощён темнотой.
Ваня: Лёгкой жизни теперь не жди. Я буду спать вполглаза.
Петарус: Любимая, я буду рядом.
Ваня: Любимый, давай посмотрим правде в глаза. Ты будешь дрыхнуть.
Петарус: В любом случае скоро придётся выбирать новую правительницу.
Ваня: Или правителя. Тасуни следующий в роду. Конечно, он не слишком печётся о правилах, но до Владыки не дотягивает.
Петарус: Милая, я надеюсь, ты шутишь! У маракетов матриархат! Мужчины у них не правят. Тасуни порушит всё, на чём зиждется власть Матери.
Ваня: Предпочитаешь увидеть на месте вождя Ирашу?
Петарус: Она сильная, стойкая и почитает традиции. Не понимаю, с чего бы ей не править?
Ваня: По иронии судьбы, у Тасуни есть кое-что, чего нет у Ираши.
Петарус: И что же это?
Ваня: Дальновидность.Петарус